ПРИВОЛЖСКИЙ ЦЕНТР НЕЗАВИСИМЫХ ЭКСПЕРТИЗ И СПЕЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Гибель каскадёра при сьёмках фильма
В конце октября 2018 года на территории бывшего военного аэродрома в Калужской области при съёмках одного из фильмов о Великой Отечественной войне произошла трагедия, которая заставила профессиональное сообщество кинематографистов, каскадёров и специалистов по охране труда заново пересмотреть подходы к обеспечению безопасности при производстве трюковых сцен с использованием массогабаритной исторической техники. Каскадёр, исполнявший эпизод спешивания с движущегося макета танка, погиб в результате наезда гусеничной машины. Уголовное дело, возбуждённое по факту смерти, потребовало глубокого технологического и правового анализа событий. Наше экспертное учреждение провело комплексную технологическую судебную экспертизу, материалы которой легли в основу данного материала. Мы предлагаем коллегам — специалистам в области расследования происшествий на кинопроизводстве, экспертам по охране труда, юристам, а также постановщикам трюков и организаторам съёмок — детально разобрать обстоятельства случившегося, юридические конструкции, использованные сторонами, и те выводы, которые следуют из экспертного исследования.
События разворачивались в рамках съёмок, где по сценарию требовалось изобразить атаку немецких танковых подразделений. Для этого использовались макеты бронетехники, предоставленные частным музеем. Один из таких макетов, массой около четырнадцати тонн, созданный на базе полугусеничного бронетранспортёра и внешне имитирующий танк T-4, должен был двигаться по деревянному мосту, имитируя наступление. На броне размещались четверо каскадёров в форме немецких солдат. По замыслу режиссёра и постановщика трюков, после начала движения каскадёры должны были спрыгнуть с танка, а затем, имитируя гибель от огня противника, упасть на обочину моста. За несколько дней до трагедии сцена отрабатывалась и снималась с участием тех же исполнителей. Однако 22 октября, при досъёмке крупных планов, третий дубль закончился наездом на одного из каскадёров.
Гибель каскадёра при сьёмках фильма
В конце октября 2018 года на территории бывшего военного аэродрома в Калужской области при съёмках одного из фильмов о Великой Отечественной войне произошла трагедия, которая заставила профессиональное сообщество кинематографистов, каскадёров и специалистов по охране труда заново пересмотреть подходы к обеспечению безопасности при производстве трюковых сцен с использованием массогабаритной исторической техники. Каскадёр, исполнявший эпизод спешивания с движущегося макета танка, погиб в результате наезда гусеничной машины. Уголовное дело, возбуждённое по факту смерти, потребовало глубокого технологического и правового анализа событий. Наше экспертное учреждение провело комплексную технологическую судебную экспертизу, материалы которой легли в основу данного материала. Мы предлагаем коллегам — специалистам в области расследования происшествий на кинопроизводстве, экспертам по охране труда, юристам, а также постановщикам трюков и организаторам съёмок — детально разобрать обстоятельства случившегося, юридические конструкции, использованные сторонами, и те выводы, которые следуют из экспертного исследования.
Гибель каскадёра при сьёмках фильма
В конце октября 2018 года на территории бывшего военного аэродрома в Калужской области при съёмках одного из фильмов о Великой Отечественной войне произошла трагедия, которая заставила профессиональное сообщество кинематографистов, каскадёров и специалистов по охране труда заново пересмотреть подходы к обеспечению безопасности при производстве трюковых сцен с использованием массогабаритной исторической техники. Каскадёр, исполнявший эпизод спешивания с движущегося макета танка, погиб в результате наезда гусеничной машины. Уголовное дело, возбуждённое по факту смерти, потребовало глубокого технологического и правового анализа событий. Наше экспертное учреждение провело комплексную технологическую судебную экспертизу, материалы которой легли в основу данного материала. Мы предлагаем коллегам — специалистам в области расследования происшествий на кинопроизводстве, экспертам по охране труда, юристам, а также постановщикам трюков и организаторам съёмок — детально разобрать обстоятельства случившегося, юридические конструкции, использованные сторонами, и те выводы, которые следуют из экспертного исследования.
События разворачивались в рамках съёмок, где по сценарию требовалось изобразить атаку немецких танковых подразделений. Для этого использовались макеты бронетехники, предоставленные частным музеем. Один из таких макетов, массой около четырнадцати тонн, созданный на базе полугусеничного бронетранспортёра и внешне имитирующий танк T-4, должен был двигаться по деревянному мосту, имитируя наступление. На броне размещались четверо каскадёров в форме немецких солдат. По замыслу режиссёра и постановщика трюков, после начала движения каскадёры должны были спрыгнуть с танка, а затем, имитируя гибель от огня противника, упасть на обочину моста. За несколько дней до трагедии сцена отрабатывалась и снималась с участием тех же исполнителей. Однако 22 октября, при досъёмке крупных планов, третий дубль закончился наездом на одного из каскадёров.
На разрешение нашей экспертизы было поставлено пять ключевых вопросов: причина несчастного случая; лица, ответственные за обеспечение техники безопасности; характер допущенных нарушений; действия или бездействие, создавшие условия для происшествия; наличие прямой причинно-следственной связи между нарушениями и наступившей смертью. Эти вопросы потребовали анализа не только технологической документации и видеоматериалов, но и всей системы договорных отношений, сложившейся между участниками съёмочного процесса.
Первое, на что обратил внимание наш эксперт, изучая материалы уголовного дела, — это юридическая конструкция, в рамках которой строилась работа. Организация-кинопроизводитель, выступавшая заказчиком, не имела в своём штате ни постановщика трюков, ни каскадёров, ни механиков-водителей техники. Все необходимые специалисты привлекались по гражданско-правовым договорам. С постановщиком трюков был заключён договор возмездного оказания услуг, согласно которому последний принимал на себя обязательства по подбору исполнителей трюковых номеров, проведению инструктажей, разработке планов трюков и обеспечению безопасности непосредственно на площадке. В свою очередь, постановщик трюков заключал типовые договоры с каскадёрами, включая погибшего, на исполнение конкретных трюков. При этом письменный договор с погибшим не был подписан на момент съёмок — планировалось оформить его позже, однако устное согласие и фактическое допуск к работе состоялись. Для управления макетом танка привлекались сотрудники сторонней организации по ремонту и обслуживанию военной техники, также на основании договора оказания услуг. Администратор по игровому транспорту, координировавший движение техники и передававший команды водителю по рации, работал по отдельному гражданско-правовому договору.
С точки зрения трудового права такая схема является распространённой в кинематографе, особенно когда речь идёт о краткосрочных проектах и узкоспециализированных работах. Однако именно она создала сложную систему распределения ответственности, которая впоследствии стала предметом пристального анализа эксперта. Согласно статье 3 Федерального закона «О государственной поддержке кинематографии Российской Федерации», актёры-исполнители трюков относятся к нештатному творческому составу, а отношения с ними регулируются гражданским законодательством. Письмо Министерства труда и социальной защиты РФ, на которое ссылается эксперт, прямо указывает: стороны договора гражданско-правового характера не являются работником и работодателем применительно к Трудовому кодексу. Это означает, что на заказчика (кинокомпанию) не возлагается обязанность по проведению обучения, инструктажей и обеспечению безопасности труда в том объёме, который предусмотрен для работодателя. Данные обязанности, в силу условий договоров, переходили к исполнителям — постановщику трюков, организации, предоставившей технику и механиков, а также к самому каскадёру, который принимал на себя обязательство соблюдать нормы и правила по технике безопасности.
Такое распределение ответственности стало ключевым при оценке действий каждого участника. Наш эксперт, изучая разработанную постановщиком трюков документацию, пришёл к выводу, что технологическая подготовка сцены была выполнена на высоком профессиональном уровне. Речь идёт о «Плане-экспликации на съёмку трюковых кадров», который содержал подробное описание кадра, разработку каждого элемента трюка, требования к исполнению, а также план-схему с указанием траекторий движения танка, точек спрыгивания, мест падения каскадёров и границ остановки техники. Этот документ, по сути, являлся локальным нормативным актом, регламентирующим безопасное производство работ. В нём чётко прописывалось, что спрыгивание должно происходить только параллельно движению танка, категорически запрещалось находиться перед движущейся машиной, а после спрыгивания и перед началом дальнейших действий исполнители обязаны убедиться в полной остановке техники. Точки падения не должны были располагаться на траектории движения гусениц, а дистанция от танка должна была составлять не менее десяти метров. Каскадёрам предписывалось постоянно визуально контролировать положение танка и в случае нештатной ситуации немедленно покинуть опасную зону. Эксперт установил, что все каскадеры, включая погибшего, были под подпись (или под роспись в ведомостях инструктажа) ознакомлены с планом-экспликацией, им выдавались копии документа. Постановщик трюков провёл подробный инструктаж перед съёмками, указал каждому конкретное место падения и отдельно предупредил о недопустимости нахождения перед танком и необходимости контроля за его движением.
Технологическая сложность сцены заключалась в том, что управление макетом танка осуществлялось водителем, находящимся внутри закрытой машины с ограниченным обзором. Смотровая щель была расположена слева, а сектор обзора составлял лишь небольшой угол. По условиям съёмки, на передней части танка планировалось создать световую вспышку (имитацию взрыва), поэтому смотровая щель закрывалась, чтобы защитить глаза водителя. Управление происходило исключительно по радиосвязи: администратор по игровому транспорту, находясь на площадке, подавал команды «Вперёд», «Стоп», «Назад» через переносную радиостанцию. Водитель, в свою очередь, получал команду через наушник. Такая схема управления сама по себе создавала повышенный риск, поскольку лишала водителя возможности самостоятельно оценивать обстановку и принимать решения, особенно в критической ситуации. Однако она была признана допустимой при условии чёткой координации и надёжной связи.
Экспертиза установила, что тормозная система танка и средства связи были исправны. Водитель, управлявший машиной 22 октября, имел необходимые удостоверения тракториста-машиниста и опыт управления подобной техникой на других съёмках и парадах. Однако в ходе исследования были выявлены сбои в исполнении команд, которые не были своевременно устранены администратором по транспорту. Так, перед началом третьего дубля команда «Назад» подавалась пять-шесть раз, прежде чем танк начал движение. Затем команда «Вперёд» также прозвучала несколько раз и только после того, как по броне постучали, машина тронулась. Эксперт обратил внимание на то, что администратор, ответственный за координацию, не предпринял мер к выяснению причины невыполнения команд и не продублировал их визуальными сигналами. Более того, в ходе съёмки третьего дубля танк проехал дальше установленной планом-схемой точки остановки, что подтвердили все опрошенные свидетели. И самое главное — после того как каскадёры спрыгнули с брони, машина продолжила движение, несмотря на то, что план-экспликация требовала немедленной остановки по команде лица, ответственного за технику. Видеоматериалы и показания свидетелей свидетельствуют о том, что команда «Стоп» была подана, но остановка произошла только после того, как гусеница уже наехала на каскадёра.
Однако, как следует из заключения нашего эксперта, эти обстоятельства, хотя и являются нарушениями со стороны администратора по транспорту, не находятся в прямой причинно-следственной связи с гибелью каскадёра. Главной и непосредственной причиной трагедии признаны грубейшие нарушения правил безопасности, допущенные самим погибшим. Анализ видеозаписи и данные судебно-медицинской экспертизы позволили восстановить картину: при третьем дубле каскадёр спрыгнул с танка не в бок, параллельно движению, а начал движение вперёд по ходу танка. Он не дождался полной остановки техники и упал на расстоянии менее одного метра от гусеницы, причём лёг не на обочине, как предписывалось, а прямо на траектории движения правой гусеницы, лицом вниз и спиной к приближающейся машине. Таким образом, он не только оказался в запретной зоне, но и лишил себя возможности визуального контроля за танком. По правилам работы каскадёров, запрещается находиться перед движущейся техникой до её полной остановки; падение допускается только на безопасном расстоянии (не менее 10 метров) и в стороне от траектории движения гусениц; необходимо постоянно держать машину в поле зрения, чтобы при нештатной ситуации успеть откатиться или отползти. Погибший нарушил все эти требования, причём неоднократно: и 21 октября, и 22 октября в предыдущих дублях ему делали замечания, на которые он реагировал, но не изменил своего поведения. Эксперт квалифицировал это как самовольный выбор небезопасного местоположения и грубое нарушение инструкций.
Важно подчеркнуть: заключение нашего эксперта не снимает ответственности с администратора по транспорту за ненадлежащую координацию и несвоевременную остановку техники. Однако с позиции причинно-следственной связи установлено, что если бы каскадёр находился в безопасной зоне (на обочине на удалении не менее 10 метров и вне траектории гусениц), даже проезд танка дальше установленной точки не создавал бы угрозы его жизни и здоровью. Следовательно, действия (бездействие) администратора лишь косвенно способствовали созданию условий для происшествия, тогда как непосредственной причиной смерти явились нарушения самим пострадавшим.
Правовая квалификация, данная экспертом, имеет принципиальное значение. В уголовном праве причинная связь между деянием и последствием признаётся обязательным элементом объективной стороны. Если в поведении лица (будь то администратор, постановщик трюков или водитель) отсутствует прямая причинно-следственная связь с наступившей смертью, привлечение к уголовной ответственности становится проблематичным. Наш эксперт, опираясь на материалы дела, показания специалистов (в частности, президента Гильдии каскадеров России), а также на видеозапись, пришёл к выводу, что в действиях постановщика трюков, водителя танка и иных каскадёров нарушений требований безопасности не усматривается. Организация съёмок, разработка плана-экспликации, проведение инструктажа, исправность техники и средств связи — всё это было выполнено на уровне, достаточном для обеспечения безопасности при условии неукоснительного следования участников утверждённым правилам. Трагедия стала следствием двух факторов: грубого нарушения правил самим погибшим и недостаточно эффективного контроля за движением танка со стороны администратора по транспорту. При этом первый фактор признан доминирующим и непосредственно повлёкшим смерть.
Анализируя этот случай с точки зрения профессионального сообщества, нельзя не отметить, что гибель каскадёра обнажила системные уязвимости, характерные для многих кинопроизводств, где используется тяжёлая техника и сложные трюки. Первая проблема — это разрыв между формальным распределением ответственности по гражданско-правовым договорам и реальной необходимостью обеспечения безопасности на уровне трудового законодательства. Несмотря на то, что договорная конструкция позволяет избежать многих издержек, связанных с оформлением трудовых отношений, она же приводит к тому, что требования охраны труда, которые Трудовой кодекс предъявляет к работодателю, оказываются размытыми между множеством исполнителей. В данном случае постановщик трюков проводил инструктаж и нёс ответственность за каскадёров, но не имел рычагов дисциплинарного воздействия на водителя техники или администратора по транспорту, которые подчинялись другим исполнителям по другим договорам. Координация между ними осуществлялась лишь через общее руководство съёмочной группой, но не через единую систему управления охраной труда.
Вторая проблема — это использование средств связи в качестве единственного канала управления техникой при закрытом обзоре. Как показал случай, даже исправная рация не гарантирует своевременного исполнения команд, если водитель по каким-либо причинам (шум двигателя, отвлечение, задержка реакции) не реагирует немедленно. В подобных условиях необходимо иметь резервные каналы дублирования: визуальные сигналы (например, флажками), дублирование команд по второму каналу связи, обязательную остановку техники при любом сомнении. Кроме того, водитель, лишённый визуального контроля, должен быть проинструктирован о безусловном выполнении команды «Стоп» и о недопустимости продолжения движения без подтверждения безопасности. В данном случае, как следует из материалов, администратор не проверил причину задержки выполнения команды «Назад» перед третьим дублем, что стало предвестником последующих сбоев.
Третья проблема — это человеческий фактор в действиях каскадёра. Несмотря на все инструктажи и предупреждения, исполнитель продемонстрировал пренебрежение базовыми правилами, которые являются аксиомами для любого каскадёра, работающего с техникой: никогда не находиться перед движущейся машиной, никогда не поворачиваться к ней спиной, всегда держать безопасную дистанцию. Поведение погибшего в предыдущих дублях (падение на траектории движения, хотя и на безопасном расстоянии) и нереагирование на замечания свидетельствуют о том, что у него сформировался опасный стереотип. Это обстоятельство, к сожалению, подтверждает, что даже при наличии идеальной документации и инструктажа конечная безопасность зависит от сознательности и дисциплины каждого участника. В этой связи крайне важно, чтобы постановщики трюков имели право отстранять исполнителей, нарушающих технику безопасности, и не допускать их к участию в сцене, если есть сомнения в их готовности следовать правилам.
Что же необходимо предпринять, чтобы подобные трагедии не повторялись? Наш эксперт, основываясь на результатах проведённого исследования, видит несколько направлений профилактики. Во-первых, требуется законодательное уточнение статуса лиц, участвующих в трюковых съёмках, с тем чтобы на них в полной мере распространялись требования охраны труда, а ответственность за их безопасность была закреплена за конкретным субъектом, независимо от договорной конструкции. Возможно, стоит рассмотреть возможность введения обязательного страхования профессиональной ответственности организаторов трюковых съёмок и создания единых отраслевых стандартов безопасности, которые бы имели силу технического регламента.
Во-вторых, технологические карты (планы-экспликации) должны включать не только описание трюка, но и детальные процедуры взаимодействия всех задействованных служб: связи, визуального контроля, аварийной остановки, эвакуации. Необходимо нормативно закрепить требование о наличии резервных каналов управления техникой, особенно когда водитель лишён обзора. Любая команда должна дублироваться визуальным сигналом, а перед началом движения в обязательном порядке проводиться проверка связи и взаимопонимания.
В-третьих, в практику должно войти правило, согласно которому ни один участник трюковой сцены не приступает к работе до тех пор, пока не убедится в полной остановке техники и не получит чёткого разрешения от постановщика трюков или ответственного за технику. Каскадёры должны быть обучены не только технике исполнения трюков, но и действиям в нештатных ситуациях, включая немедленный уход из опасной зоны при любом подозрении на неконтролируемое движение техники.
В-четвёртых, административный контроль на площадке должен быть усилен за счёт назначения лица, ответственного за безопасность производства трюковых работ, которое обладало бы полномочиями останавливать съёмки при любых сомнениях в безопасности. В данном случае отсутствовал такой независимый специалист, который мог бы оценить риски, связанные с неоднократным неисполнением команд водителем, и принять решение о приостановке работ до выяснения причин.
События разворачивались в рамках съёмок, где по сценарию требовалось изобразить атаку немецких танковых подразделений. Для этого использовались макеты бронетехники, предоставленные частным музеем. Один из таких макетов, массой около четырнадцати тонн, созданный на базе полугусеничного бронетранспортёра и внешне имитирующий танк T-4, должен был двигаться по деревянному мосту, имитируя наступление. На броне размещались четверо каскадёров в форме немецких солдат. По замыслу режиссёра и постановщика трюков, после начала движения каскадёры должны были спрыгнуть с танка, а затем, имитируя гибель от огня противника, упасть на обочину моста. За несколько дней до трагедии сцена отрабатывалась и снималась с участием тех же исполнителей. Однако 22 октября, при досъёмке крупных планов, третий дубль закончился наездом на одного из каскадёров.
На разрешение нашей экспертизы было поставлено пять ключевых вопросов: причина несчастного случая; лица, ответственные за обеспечение техники безопасности; характер допущенных нарушений; действия или бездействие, создавшие условия для происшествия; наличие прямой причинно-следственной связи между нарушениями и наступившей смертью. Эти вопросы потребовали анализа не только технологической документации и видеоматериалов, но и всей системы договорных отношений, сложившейся между участниками съёмочного процесса.
Первое, на что обратил внимание наш эксперт, изучая материалы уголовного дела, — это юридическая конструкция, в рамках которой строилась работа. Организация-кинопроизводитель, выступавшая заказчиком, не имела в своём штате ни постановщика трюков, ни каскадёров, ни механиков-водителей техники. Все необходимые специалисты привлекались по гражданско-правовым договорам. С постановщиком трюков был заключён договор возмездного оказания услуг, согласно которому последний принимал на себя обязательства по подбору исполнителей трюковых номеров, проведению инструктажей, разработке планов трюков и обеспечению безопасности непосредственно на площадке. В свою очередь, постановщик трюков заключал типовые договоры с каскадёрами, включая погибшего, на исполнение конкретных трюков. При этом письменный договор с погибшим не был подписан на момент съёмок — планировалось оформить его позже, однако устное согласие и фактическое допуск к работе состоялись. Для управления макетом танка привлекались сотрудники сторонней организации по ремонту и обслуживанию военной техники, также на основании договора оказания услуг. Администратор по игровому транспорту, координировавший движение техники и передававший команды водителю по рации, работал по отдельному гражданско-правовому договору.
С точки зрения трудового права такая схема является распространённой в кинематографе, особенно когда речь идёт о краткосрочных проектах и узкоспециализированных работах. Однако именно она создала сложную систему распределения ответственности, которая впоследствии стала предметом пристального анализа эксперта. Согласно статье 3 Федерального закона «О государственной поддержке кинематографии Российской Федерации», актёры-исполнители трюков относятся к нештатному творческому составу, а отношения с ними регулируются гражданским законодательством. Письмо Министерства труда и социальной защиты РФ, на которое ссылается эксперт, прямо указывает: стороны договора гражданско-правового характера не являются работником и работодателем применительно к Трудовому кодексу. Это означает, что на заказчика (кинокомпанию) не возлагается обязанность по проведению обучения, инструктажей и обеспечению безопасности труда в том объёме, который предусмотрен для работодателя. Данные обязанности, в силу условий договоров, переходили к исполнителям — постановщику трюков, организации, предоставившей технику и механиков, а также к самому каскадёру, который принимал на себя обязательство соблюдать нормы и правила по технике безопасности.
Такое распределение ответственности стало ключевым при оценке действий каждого участника. Наш эксперт, изучая разработанную постановщиком трюков документацию, пришёл к выводу, что технологическая подготовка сцены была выполнена на высоком профессиональном уровне. Речь идёт о «Плане-экспликации на съёмку трюковых кадров», который содержал подробное описание кадра, разработку каждого элемента трюка, требования к исполнению, а также план-схему с указанием траекторий движения танка, точек спрыгивания, мест падения каскадёров и границ остановки техники. Этот документ, по сути, являлся локальным нормативным актом, регламентирующим безопасное производство работ. В нём чётко прописывалось, что спрыгивание должно происходить только параллельно движению танка, категорически запрещалось находиться перед движущейся машиной, а после спрыгивания и перед началом дальнейших действий исполнители обязаны убедиться в полной остановке техники. Точки падения не должны были располагаться на траектории движения гусениц, а дистанция от танка должна была составлять не менее десяти метров. Каскадёрам предписывалось постоянно визуально контролировать положение танка и в случае нештатной ситуации немедленно покинуть опасную зону. Эксперт установил, что все каскадеры, включая погибшего, были под подпись (или под роспись в ведомостях инструктажа) ознакомлены с планом-экспликацией, им выдавались копии документа. Постановщик трюков провёл подробный инструктаж перед съёмками, указал каждому конкретное место падения и отдельно предупредил о недопустимости нахождения перед танком и необходимости контроля за его движением.
Технологическая сложность сцены заключалась в том, что управление макетом танка осуществлялось водителем, находящимся внутри закрытой машины с ограниченным обзором. Смотровая щель была расположена слева, а сектор обзора составлял лишь небольшой угол. По условиям съёмки, на передней части танка планировалось создать световую вспышку (имитацию взрыва), поэтому смотровая щель закрывалась, чтобы защитить глаза водителя. Управление происходило исключительно по радиосвязи: администратор по игровому транспорту, находясь на площадке, подавал команды «Вперёд», «Стоп», «Назад» через переносную радиостанцию. Водитель, в свою очередь, получал команду через наушник. Такая схема управления сама по себе создавала повышенный риск, поскольку лишала водителя возможности самостоятельно оценивать обстановку и принимать решения, особенно в критической ситуации. Однако она была признана допустимой при условии чёткой координации и надёжной связи.
Экспертиза установила, что тормозная система танка и средства связи были исправны. Водитель, управлявший машиной 22 октября, имел необходимые удостоверения тракториста-машиниста и опыт управления подобной техникой на других съёмках и парадах. Однако в ходе исследования были выявлены сбои в исполнении команд, которые не были своевременно устранены администратором по транспорту. Так, перед началом третьего дубля команда «Назад» подавалась пять-шесть раз, прежде чем танк начал движение. Затем команда «Вперёд» также прозвучала несколько раз и только после того, как по броне постучали, машина тронулась. Эксперт обратил внимание на то, что администратор, ответственный за координацию, не предпринял мер к выяснению причины невыполнения команд и не продублировал их визуальными сигналами. Более того, в ходе съёмки третьего дубля танк проехал дальше установленной планом-схемой точки остановки, что подтвердили все опрошенные свидетели. И самое главное — после того как каскадёры спрыгнули с брони, машина продолжила движение, несмотря на то, что план-экспликация требовала немедленной остановки по команде лица, ответственного за технику. Видеоматериалы и показания свидетелей свидетельствуют о том, что команда «Стоп» была подана, но остановка произошла только после того, как гусеница уже наехала на каскадёра.
Однако, как следует из заключения нашего эксперта, эти обстоятельства, хотя и являются нарушениями со стороны администратора по транспорту, не находятся в прямой причинно-следственной связи с гибелью каскадёра. Главной и непосредственной причиной трагедии признаны грубейшие нарушения правил безопасности, допущенные самим погибшим. Анализ видеозаписи и данные судебно-медицинской экспертизы позволили восстановить картину: при третьем дубле каскадёр спрыгнул с танка не в бок, параллельно движению, а начал движение вперёд по ходу танка. Он не дождался полной остановки техники и упал на расстоянии менее одного метра от гусеницы, причём лёг не на обочине, как предписывалось, а прямо на траектории движения правой гусеницы, лицом вниз и спиной к приближающейся машине. Таким образом, он не только оказался в запретной зоне, но и лишил себя возможности визуального контроля за танком. По правилам работы каскадёров, запрещается находиться перед движущейся техникой до её полной остановки; падение допускается только на безопасном расстоянии (не менее 10 метров) и в стороне от траектории движения гусениц; необходимо постоянно держать машину в поле зрения, чтобы при нештатной ситуации успеть откатиться или отползти. Погибший нарушил все эти требования, причём неоднократно: и 21 октября, и 22 октября в предыдущих дублях ему делали замечания, на которые он реагировал, но не изменил своего поведения. Эксперт квалифицировал это как самовольный выбор небезопасного местоположения и грубое нарушение инструкций.
Важно подчеркнуть: заключение нашего эксперта не снимает ответственности с администратора по транспорту за ненадлежащую координацию и несвоевременную остановку техники. Однако с позиции причинно-следственной связи установлено, что если бы каскадёр находился в безопасной зоне (на обочине на удалении не менее 10 метров и вне траектории гусениц), даже проезд танка дальше установленной точки не создавал бы угрозы его жизни и здоровью. Следовательно, действия (бездействие) администратора лишь косвенно способствовали созданию условий для происшествия, тогда как непосредственной причиной смерти явились нарушения самим пострадавшим.
Правовая квалификация, данная экспертом, имеет принципиальное значение. В уголовном праве причинная связь между деянием и последствием признаётся обязательным элементом объективной стороны. Если в поведении лица (будь то администратор, постановщик трюков или водитель) отсутствует прямая причинно-следственная связь с наступившей смертью, привлечение к уголовной ответственности становится проблематичным. Наш эксперт, опираясь на материалы дела, показания специалистов (в частности, президента Гильдии каскадеров России), а также на видеозапись, пришёл к выводу, что в действиях постановщика трюков, водителя танка и иных каскадёров нарушений требований безопасности не усматривается. Организация съёмок, разработка плана-экспликации, проведение инструктажа, исправность техники и средств связи — всё это было выполнено на уровне, достаточном для обеспечения безопасности при условии неукоснительного следования участников утверждённым правилам. Трагедия стала следствием двух факторов: грубого нарушения правил самим погибшим и недостаточно эффективного контроля за движением танка со стороны администратора по транспорту. При этом первый фактор признан доминирующим и непосредственно повлёкшим смерть.
Анализируя этот случай с точки зрения профессионального сообщества, нельзя не отметить, что гибель каскадёра обнажила системные уязвимости, характерные для многих кинопроизводств, где используется тяжёлая техника и сложные трюки. Первая проблема — это разрыв между формальным распределением ответственности по гражданско-правовым договорам и реальной необходимостью обеспечения безопасности на уровне трудового законодательства. Несмотря на то, что договорная конструкция позволяет избежать многих издержек, связанных с оформлением трудовых отношений, она же приводит к тому, что требования охраны труда, которые Трудовой кодекс предъявляет к работодателю, оказываются размытыми между множеством исполнителей. В данном случае постановщик трюков проводил инструктаж и нёс ответственность за каскадёров, но не имел рычагов дисциплинарного воздействия на водителя техники или администратора по транспорту, которые подчинялись другим исполнителям по другим договорам. Координация между ними осуществлялась лишь через общее руководство съёмочной группой, но не через единую систему управления охраной труда.
Вторая проблема — это использование средств связи в качестве единственного канала управления техникой при закрытом обзоре. Как показал случай, даже исправная рация не гарантирует своевременного исполнения команд, если водитель по каким-либо причинам (шум двигателя, отвлечение, задержка реакции) не реагирует немедленно. В подобных условиях необходимо иметь резервные каналы дублирования: визуальные сигналы (например, флажками), дублирование команд по второму каналу связи, обязательную остановку техники при любом сомнении. Кроме того, водитель, лишённый визуального контроля, должен быть проинструктирован о безусловном выполнении команды «Стоп» и о недопустимости продолжения движения без подтверждения безопасности. В данном случае, как следует из материалов, администратор не проверил причину задержки выполнения команды «Назад» перед третьим дублем, что стало предвестником последующих сбоев.
Третья проблема — это человеческий фактор в действиях каскадёра. Несмотря на все инструктажи и предупреждения, исполнитель продемонстрировал пренебрежение базовыми правилами, которые являются аксиомами для любого каскадёра, работающего с техникой: никогда не находиться перед движущейся машиной, никогда не поворачиваться к ней спиной, всегда держать безопасную дистанцию. Поведение погибшего в предыдущих дублях (падение на траектории движения, хотя и на безопасном расстоянии) и нереагирование на замечания свидетельствуют о том, что у него сформировался опасный стереотип. Это обстоятельство, к сожалению, подтверждает, что даже при наличии идеальной документации и инструктажа конечная безопасность зависит от сознательности и дисциплины каждого участника. В этой связи крайне важно, чтобы постановщики трюков имели право отстранять исполнителей, нарушающих технику безопасности, и не допускать их к участию в сцене, если есть сомнения в их готовности следовать правилам.
Что же необходимо предпринять, чтобы подобные трагедии не повторялись? Наш эксперт, основываясь на результатах проведённого исследования, видит несколько направлений профилактики. Во-первых, требуется законодательное уточнение статуса лиц, участвующих в трюковых съёмках, с тем чтобы на них в полной мере распространялись требования охраны труда, а ответственность за их безопасность была закреплена за конкретным субъектом, независимо от договорной конструкции. Возможно, стоит рассмотреть возможность введения обязательного страхования профессиональной ответственности организаторов трюковых съёмок и создания единых отраслевых стандартов безопасности, которые бы имели силу технического регламента.
Во-вторых, технологические карты (планы-экспликации) должны включать не только описание трюка, но и детальные процедуры взаимодействия всех задействованных служб: связи, визуального контроля, аварийной остановки, эвакуации. Необходимо нормативно закрепить требование о наличии резервных каналов управления техникой, особенно когда водитель лишён обзора. Любая команда должна дублироваться визуальным сигналом, а перед началом движения в обязательном порядке проводиться проверка связи и взаимопонимания.
В-третьих, в практику должно войти правило, согласно которому ни один участник трюковой сцены не приступает к работе до тех пор, пока не убедится в полной остановке техники и не получит чёткого разрешения от постановщика трюков или ответственного за технику. Каскадёры должны быть обучены не только технике исполнения трюков, но и действиям в нештатных ситуациях, включая немедленный уход из опасной зоны при любом подозрении на неконтролируемое движение техники.
В-четвёртых, административный контроль на площадке должен быть усилен за счёт назначения лица, ответственного за безопасность производства трюковых работ, которое обладало бы полномочиями останавливать съёмки при любых сомнениях в безопасности. В данном случае отсутствовал такой независимый специалист, который мог бы оценить риски, связанные с неоднократным неисполнением команд водителем, и принять решение о приостановке работ до выяснения причин.
На разрешение нашей экспертизы было поставлено пять ключевых вопросов: причина несчастного случая; лица, ответственные за обеспечение техники безопасности; характер допущенных нарушений; действия или бездействие, создавшие условия для происшествия; наличие прямой причинно-следственной связи между нарушениями и наступившей смертью. Эти вопросы потребовали анализа не только технологической документации и видеоматериалов, но и всей системы договорных отношений, сложившейся между участниками съёмочного процесса.
Первое, на что обратил внимание наш эксперт, изучая материалы уголовного дела, — это юридическая конструкция, в рамках которой строилась работа. Организация-кинопроизводитель, выступавшая заказчиком, не имела в своём штате ни постановщика трюков, ни каскадёров, ни механиков-водителей техники. Все необходимые специалисты привлекались по гражданско-правовым договорам. С постановщиком трюков был заключён договор возмездного оказания услуг, согласно которому последний принимал на себя обязательства по подбору исполнителей трюковых номеров, проведению инструктажей, разработке планов трюков и обеспечению безопасности непосредственно на площадке. В свою очередь, постановщик трюков заключал типовые договоры с каскадёрами, включая погибшего, на исполнение конкретных трюков. При этом письменный договор с погибшим не был подписан на момент съёмок — планировалось оформить его позже, однако устное согласие и фактическое допуск к работе состоялись. Для управления макетом танка привлекались сотрудники сторонней организации по ремонту и обслуживанию военной техники, также на основании договора оказания услуг. Администратор по игровому транспорту, координировавший движение техники и передававший команды водителю по рации, работал по отдельному гражданско-правовому договору.
С точки зрения трудового права такая схема является распространённой в кинематографе, особенно когда речь идёт о краткосрочных проектах и узкоспециализированных работах. Однако именно она создала сложную систему распределения ответственности, которая впоследствии стала предметом пристального анализа эксперта. Согласно статье 3 Федерального закона «О государственной поддержке кинематографии Российской Федерации», актёры-исполнители трюков относятся к нештатному творческому составу, а отношения с ними регулируются гражданским законодательством. Письмо Министерства труда и социальной защиты РФ, на которое ссылается эксперт, прямо указывает: стороны договора гражданско-правового характера не являются работником и работодателем применительно к Трудовому кодексу. Это означает, что на заказчика (кинокомпанию) не возлагается обязанность по проведению обучения, инструктажей и обеспечению безопасности труда в том объёме, который предусмотрен для работодателя. Данные обязанности, в силу условий договоров, переходили к исполнителям — постановщику трюков, организации, предоставившей технику и механиков, а также к самому каскадёру, который принимал на себя обязательство соблюдать нормы и правила по технике безопасности.
Такое распределение ответственности стало ключевым при оценке действий каждого участника. Наш эксперт, изучая разработанную постановщиком трюков документацию, пришёл к выводу, что технологическая подготовка сцены была выполнена на высоком профессиональном уровне. Речь идёт о «Плане-экспликации на съёмку трюковых кадров», который содержал подробное описание кадра, разработку каждого элемента трюка, требования к исполнению, а также план-схему с указанием траекторий движения танка, точек спрыгивания, мест падения каскадёров и границ остановки техники. Этот документ, по сути, являлся локальным нормативным актом, регламентирующим безопасное производство работ. В нём чётко прописывалось, что спрыгивание должно происходить только параллельно движению танка, категорически запрещалось находиться перед движущейся машиной, а после спрыгивания и перед началом дальнейших действий исполнители обязаны убедиться в полной остановке техники. Точки падения не должны были располагаться на траектории движения гусениц, а дистанция от танка должна была составлять не менее десяти метров. Каскадёрам предписывалось постоянно визуально контролировать положение танка и в случае нештатной ситуации немедленно покинуть опасную зону. Эксперт установил, что все каскадеры, включая погибшего, были под подпись (или под роспись в ведомостях инструктажа) ознакомлены с планом-экспликацией, им выдавались копии документа. Постановщик трюков провёл подробный инструктаж перед съёмками, указал каждому конкретное место падения и отдельно предупредил о недопустимости нахождения перед танком и необходимости контроля за его движением.
Технологическая сложность сцены заключалась в том, что управление макетом танка осуществлялось водителем, находящимся внутри закрытой машины с ограниченным обзором. Смотровая щель была расположена слева, а сектор обзора составлял лишь небольшой угол. По условиям съёмки, на передней части танка планировалось создать световую вспышку (имитацию взрыва), поэтому смотровая щель закрывалась, чтобы защитить глаза водителя. Управление происходило исключительно по радиосвязи: администратор по игровому транспорту, находясь на площадке, подавал команды «Вперёд», «Стоп», «Назад» через переносную радиостанцию. Водитель, в свою очередь, получал команду через наушник. Такая схема управления сама по себе создавала повышенный риск, поскольку лишала водителя возможности самостоятельно оценивать обстановку и принимать решения, особенно в критической ситуации. Однако она была признана допустимой при условии чёткой координации и надёжной связи.
Экспертиза установила, что тормозная система танка и средства связи были исправны. Водитель, управлявший машиной 22 октября, имел необходимые удостоверения тракториста-машиниста и опыт управления подобной техникой на других съёмках и парадах. Однако в ходе исследования были выявлены сбои в исполнении команд, которые не были своевременно устранены администратором по транспорту. Так, перед началом третьего дубля команда «Назад» подавалась пять-шесть раз, прежде чем танк начал движение. Затем команда «Вперёд» также прозвучала несколько раз и только после того, как по броне постучали, машина тронулась. Эксперт обратил внимание на то, что администратор, ответственный за координацию, не предпринял мер к выяснению причины невыполнения команд и не продублировал их визуальными сигналами. Более того, в ходе съёмки третьего дубля танк проехал дальше установленной планом-схемой точки остановки, что подтвердили все опрошенные свидетели. И самое главное — после того как каскадёры спрыгнули с брони, машина продолжила движение, несмотря на то, что план-экспликация требовала немедленной остановки по команде лица, ответственного за технику. Видеоматериалы и показания свидетелей свидетельствуют о том, что команда «Стоп» была подана, но остановка произошла только после того, как гусеница уже наехала на каскадёра.
Однако, как следует из заключения нашего эксперта, эти обстоятельства, хотя и являются нарушениями со стороны администратора по транспорту, не находятся в прямой причинно-следственной связи с гибелью каскадёра. Главной и непосредственной причиной трагедии признаны грубейшие нарушения правил безопасности, допущенные самим погибшим. Анализ видеозаписи и данные судебно-медицинской экспертизы позволили восстановить картину: при третьем дубле каскадёр спрыгнул с танка не в бок, параллельно движению, а начал движение вперёд по ходу танка. Он не дождался полной остановки техники и упал на расстоянии менее одного метра от гусеницы, причём лёг не на обочине, как предписывалось, а прямо на траектории движения правой гусеницы, лицом вниз и спиной к приближающейся машине. Таким образом, он не только оказался в запретной зоне, но и лишил себя возможности визуального контроля за танком. По правилам работы каскадёров, запрещается находиться перед движущейся техникой до её полной остановки; падение допускается только на безопасном расстоянии (не менее 10 метров) и в стороне от траектории движения гусениц; необходимо постоянно держать машину в поле зрения, чтобы при нештатной ситуации успеть откатиться или отползти. Погибший нарушил все эти требования, причём неоднократно: и 21 октября, и 22 октября в предыдущих дублях ему делали замечания, на которые он реагировал, но не изменил своего поведения. Эксперт квалифицировал это как самовольный выбор небезопасного местоположения и грубое нарушение инструкций.
Важно подчеркнуть: заключение нашего эксперта не снимает ответственности с администратора по транспорту за ненадлежащую координацию и несвоевременную остановку техники. Однако с позиции причинно-следственной связи установлено, что если бы каскадёр находился в безопасной зоне (на обочине на удалении не менее 10 метров и вне траектории гусениц), даже проезд танка дальше установленной точки не создавал бы угрозы его жизни и здоровью. Следовательно, действия (бездействие) администратора лишь косвенно способствовали созданию условий для происшествия, тогда как непосредственной причиной смерти явились нарушения самим пострадавшим.
Правовая квалификация, данная экспертом, имеет принципиальное значение. В уголовном праве причинная связь между деянием и последствием признаётся обязательным элементом объективной стороны. Если в поведении лица (будь то администратор, постановщик трюков или водитель) отсутствует прямая причинно-следственная связь с наступившей смертью, привлечение к уголовной ответственности становится проблематичным. Наш эксперт, опираясь на материалы дела, показания специалистов (в частности, президента Гильдии каскадеров России), а также на видеозапись, пришёл к выводу, что в действиях постановщика трюков, водителя танка и иных каскадёров нарушений требований безопасности не усматривается. Организация съёмок, разработка плана-экспликации, проведение инструктажа, исправность техники и средств связи — всё это было выполнено на уровне, достаточном для обеспечения безопасности при условии неукоснительного следования участников утверждённым правилам. Трагедия стала следствием двух факторов: грубого нарушения правил самим погибшим и недостаточно эффективного контроля за движением танка со стороны администратора по транспорту. При этом первый фактор признан доминирующим и непосредственно повлёкшим смерть.
Анализируя этот случай с точки зрения профессионального сообщества, нельзя не отметить, что гибель каскадёра обнажила системные уязвимости, характерные для многих кинопроизводств, где используется тяжёлая техника и сложные трюки. Первая проблема — это разрыв между формальным распределением ответственности по гражданско-правовым договорам и реальной необходимостью обеспечения безопасности на уровне трудового законодательства. Несмотря на то, что договорная конструкция позволяет избежать многих издержек, связанных с оформлением трудовых отношений, она же приводит к тому, что требования охраны труда, которые Трудовой кодекс предъявляет к работодателю, оказываются размытыми между множеством исполнителей. В данном случае постановщик трюков проводил инструктаж и нёс ответственность за каскадёров, но не имел рычагов дисциплинарного воздействия на водителя техники или администратора по транспорту, которые подчинялись другим исполнителям по другим договорам. Координация между ними осуществлялась лишь через общее руководство съёмочной группой, но не через единую систему управления охраной труда.
Вторая проблема — это использование средств связи в качестве единственного канала управления техникой при закрытом обзоре. Как показал случай, даже исправная рация не гарантирует своевременного исполнения команд, если водитель по каким-либо причинам (шум двигателя, отвлечение, задержка реакции) не реагирует немедленно. В подобных условиях необходимо иметь резервные каналы дублирования: визуальные сигналы (например, флажками), дублирование команд по второму каналу связи, обязательную остановку техники при любом сомнении. Кроме того, водитель, лишённый визуального контроля, должен быть проинструктирован о безусловном выполнении команды «Стоп» и о недопустимости продолжения движения без подтверждения безопасности. В данном случае, как следует из материалов, администратор не проверил причину задержки выполнения команды «Назад» перед третьим дублем, что стало предвестником последующих сбоев.
Третья проблема — это человеческий фактор в действиях каскадёра. Несмотря на все инструктажи и предупреждения, исполнитель продемонстрировал пренебрежение базовыми правилами, которые являются аксиомами для любого каскадёра, работающего с техникой: никогда не находиться перед движущейся машиной, никогда не поворачиваться к ней спиной, всегда держать безопасную дистанцию. Поведение погибшего в предыдущих дублях (падение на траектории движения, хотя и на безопасном расстоянии) и нереагирование на замечания свидетельствуют о том, что у него сформировался опасный стереотип. Это обстоятельство, к сожалению, подтверждает, что даже при наличии идеальной документации и инструктажа конечная безопасность зависит от сознательности и дисциплины каждого участника. В этой связи крайне важно, чтобы постановщики трюков имели право отстранять исполнителей, нарушающих технику безопасности, и не допускать их к участию в сцене, если есть сомнения в их готовности следовать правилам.
Что же необходимо предпринять, чтобы подобные трагедии не повторялись? Наш эксперт, основываясь на результатах проведённого исследования, видит несколько направлений профилактики. Во-первых, требуется законодательное уточнение статуса лиц, участвующих в трюковых съёмках, с тем чтобы на них в полной мере распространялись требования охраны труда, а ответственность за их безопасность была закреплена за конкретным субъектом, независимо от договорной конструкции. Возможно, стоит рассмотреть возможность введения обязательного страхования профессиональной ответственности организаторов трюковых съёмок и создания единых отраслевых стандартов безопасности, которые бы имели силу технического регламента.
Во-вторых, технологические карты (планы-экспликации) должны включать не только описание трюка, но и детальные процедуры взаимодействия всех задействованных служб: связи, визуального контроля, аварийной остановки, эвакуации. Необходимо нормативно закрепить требование о наличии резервных каналов управления техникой, особенно когда водитель лишён обзора. Любая команда должна дублироваться визуальным сигналом, а перед началом движения в обязательном порядке проводиться проверка связи и взаимопонимания.
В-третьих, в практику должно войти правило, согласно которому ни один участник трюковой сцены не приступает к работе до тех пор, пока не убедится в полной остановке техники и не получит чёткого разрешения от постановщика трюков или ответственного за технику. Каскадёры должны быть обучены не только технике исполнения трюков, но и действиям в нештатных ситуациях, включая немедленный уход из опасной зоны при любом подозрении на неконтролируемое движение техники.
В-четвёртых, административный контроль на площадке должен быть усилен за счёт назначения лица, ответственного за безопасность производства трюковых работ, которое обладало бы полномочиями останавливать съёмки при любых сомнениях в безопасности. В данном случае отсутствовал такой независимый специалист, который мог бы оценить риски, связанные с неоднократным неисполнением команд водителем, и принять решение о приостановке работ до выяснения причин.
Для недопущения подобных событий в будущем необходимо на системном уровне пересмотреть подходы к организации трюковых съёмок с использованием техники: унифицировать требования к документации, ввести обязательное наличие резервных каналов связи и визуального контроля, усилить роль независимых специалистов по безопасности, а также повысить дисциплинарную и материальную ответственность всех участников процесса. Только комплексное сочетание чёткой правовой регламентации, технологической дисциплины и личной ответственности каждого, кто находится на съёмочной площадке, способно свести к минимуму риски, неизбежно сопутствующие работе каскадёров.
Материалы этой экспертизы, на наш взгляд, должны стать предметом широкого профессионального обсуждения. Мы приглашаем коллег — экспертов, юристов, постановщиков трюков и организаторов кинопроизводства — к открытому диалогу о том, как сделать нашу профессию безопаснее. Слишком высока цена ошибки, чтобы оставлять её без внимания.
Причина происшествия — грубое нарушение каскадёром обязательных требований безопасности, выразившееся в нахождении на траектории движения гусениц, отсутствии визуального контроля и падении на запрещённом расстоянии. Условия, способствовавшие происшествию, созданы ненадлежащим исполнением обязанностей администратором по игровому транспорту, который не обеспечил чёткую координацию движения техники и своевременную остановку. Прямая причинно-следственная связь между допущенными нарушениями и наступившей смертью установлена в отношении действий погибшего; в отношении администратора такая связь носит косвенный характер.
Для недопущения подобных событий в будущем необходимо на системном уровне пересмотреть подходы к организации трюковых съёмок с использованием техники: унифицировать требования к документации, ввести обязательное наличие резервных каналов связи и визуального контроля, усилить роль независимых специалистов по безопасности, а также повысить дисциплинарную и материальную ответственность всех участников процесса. Только комплексное сочетание чёткой правовой регламентации, технологической дисциплины и личной ответственности каждого, кто находится на съёмочной площадке, способно свести к минимуму риски, неизбежно сопутствующие работе каскадёров.
Материалы этой экспертизы, на наш взгляд, должны стать предметом широкого профессионального обсуждения. Мы приглашаем коллег — экспертов, юристов, постановщиков трюков и организаторов кинопроизводства — к открытому диалогу о том, как сделать нашу профессию безопаснее. Слишком высока цена ошибки, чтобы оставлять её без внимания.
Для недопущения подобных событий в будущем необходимо на системном уровне пересмотреть подходы к организации трюковых съёмок с использованием техники: унифицировать требования к документации, ввести обязательное наличие резервных каналов связи и визуального контроля, усилить роль независимых специалистов по безопасности, а также повысить дисциплинарную и материальную ответственность всех участников процесса. Только комплексное сочетание чёткой правовой регламентации, технологической дисциплины и личной ответственности каждого, кто находится на съёмочной площадке, способно свести к минимуму риски, неизбежно сопутствующие работе каскадёров.
Материалы этой экспертизы, на наш взгляд, должны стать предметом широкого профессионального обсуждения. Мы приглашаем коллег — экспертов, юристов, постановщиков трюков и организаторов кинопроизводства — к открытому диалогу о том, как сделать нашу профессию безопаснее. Слишком высока цена ошибки, чтобы оставлять её без внимания.